Полководец Ламах делал выговор за ошибку одному сотнику, тот уверял, что больше этого не повторится. "На войне никто дважды не ошибается", - сказал Ламах.

Красота - владычество без охраны.

Всем народам, процветающим благодаря своему могуществу, в том числе и самим римлянам, чья власть простирается над всем миром, - если только они пожелают быть справедливыми, то есть возвратить чужое, - придется вернуться в свои хижины и влачить жизнь в бедности и нищете.

Любовь проходит с голодом, а если ты не в силах голодать, петлю на шею, и конец.

Кратет (...) увидал однажды гуляющего в одиночку юнца и спросил его, что он тут делает один. "Разговариваю с самим собой!" - был ответ. На это Кратет сказал: "Будь осторожен (...): ведь твой собеседник - дурной человек!"

Богов любимцы умирают юными.

Как можется, живем, а не как хочется.

И у богов, похоже, суд неправедный.

Как из машины бог, ты появляешься.

Не речью убеждают, а характером.

Любить - значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать при том не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо

Не любит тот, кто не любит всегда.

Самому любить лучше, чем быть любимым: любить - это некое действие, доставляющее наслаждение, и благо, а быть любимым не вызывает в предмете любви никакой деятельности. (...) Тем не менее люди из честолюбия предпочитают быть любимцами, а не сами любить, поскольку быть любимцем связано с каким-то превосходством.

Почему отец любит сына сильнее, чем сын отца? (...) Потому что сын - его создание. (...) Все бывают благосклонны к тому, что они сами создали.

Для счастья (...) нужна и полнота добродетели, и полнота жизни.

Если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном.

Когда Дарий предложил ему [Александру] 10 000 талантов и половину власти над Азией, Парменион сказал: "Я принял бы, если бы я был Александром". - "И я, свидетель Зевс, - ответил Александр, - если бы я был Парменионом".

Как над землею не бывать двум солнцам, так над Азиею двум царям. (Александр Македонский - персидскому царю Дарию.)

Приближенные посоветовали Александру напасть на врагов ночью. Тот ответил: "Я не краду победу".

Однажды, прочтя длинное письмо Антипатра с обвинениями против Олимпиады, Александр сказал: "Антипатр не знает, что одна слеза матери заставит забыть тысячи таких писем".

Удвоенное желание есть страсть, удвоенная страсть становится безумием.

Из всех приправ самая лучшая - огонь.

Красота заключается в пропорции частей.

Совершенство зависит от малого во множестве деталей.

Самая трудная работа - это последняя отделка изваяния ногтем.

Поликлет изваял две статуи, изображавшие одно и то же: одну по вкусу толпы, другую по законам искусства. Первую в угоду толпе он создавал так: по желанию всякого, кто к нему приходил, Поликлет послушно делал изменения и поправки. Наконец он выставил обе статуи. Одна вызвала всеобщее одобрение, другая была осмеяна. Тогда Поликлет сказал: "Статую, которую вы ругаете, изваяли вы, а ту, которой восхищаетесь, - я".

Любовь, если можно любовью назвать,
Безумной похоти женской власти,
Опасней чудовищ, страшнее бури.

Удачливый глупец - большое бедствие.

Мудр знающий не многое, но нужное.

Скажу открыто: ненавижу всех богов.

Не повышайте голоса, рассказ ведя
Неторопливо. Строгого спокойствия
Пусть будут ваши лица и глаза полны.

Диагор (тот, кому присвоили прозвище "Безбожник") приехал однажды в Самофракию, и там один его друг задал ему вопрос: "Вот ты считаешь, что боги пренебрегают людьми. Но разве ты не обратил внимания, как много в храме табличек с изображениями и надписями, из которых следует, что они были пожертвованы по обету людьми, счастливо избежавшими гибели во время бури на море (...)?" - "Так-то оно так, - ответил Диагор, - только здесь нет изображений тех, чьи корабли буря потопила".

Тот же Диагор в другой раз плыл на корабле, и началась сильная буря. Оробевшие и перепуганные пассажиры стали говорить, что эта беда приключилась с ними не иначе как оттого, что они согласились взять его на корабль. Тогда Диагор, показав им на множество других кораблей, терпящих то же бедствие, спросил, неужели они считают, что и в тех кораблях везут по Диагору.