Красота заключается в пропорции частей.

Совершенство зависит от малого во множестве деталей.

Самая трудная работа - это последняя отделка изваяния ногтем.

Поликлет изваял две статуи, изображавшие одно и то же: одну по вкусу толпы, другую по законам искусства. Первую в угоду толпе он создавал так: по желанию всякого, кто к нему приходил, Поликлет послушно делал изменения и поправки. Наконец он выставил обе статуи. Одна вызвала всеобщее одобрение, другая была осмеяна. Тогда Поликлет сказал: "Статую, которую вы ругаете, изваяли вы, а ту, которой восхищаетесь, - я".

Любовь, если можно любовью назвать,
Безумной похоти женской власти,
Опасней чудовищ, страшнее бури.

Удачливый глупец - большое бедствие.

Мудр знающий не многое, но нужное.

Скажу открыто: ненавижу всех богов.

Не повышайте голоса, рассказ ведя
Неторопливо. Строгого спокойствия
Пусть будут ваши лица и глаза полны.

Диагор (тот, кому присвоили прозвище "Безбожник") приехал однажды в Самофракию, и там один его друг задал ему вопрос: "Вот ты считаешь, что боги пренебрегают людьми. Но разве ты не обратил внимания, как много в храме табличек с изображениями и надписями, из которых следует, что они были пожертвованы по обету людьми, счастливо избежавшими гибели во время бури на море (...)?" - "Так-то оно так, - ответил Диагор, - только здесь нет изображений тех, чьи корабли буря потопила".

Тот же Диагор в другой раз плыл на корабле, и началась сильная буря. Оробевшие и перепуганные пассажиры стали говорить, что эта беда приключилась с ними не иначе как оттого, что они согласились взять его на корабль. Тогда Диагор, показав им на множество других кораблей, терпящих то же бедствие, спросил, неужели они считают, что и в тех кораблях везут по Диагору.

Трудно быть одновременно и милосердным и рассудительным.

Жители Малой Азии - никуда не годные свободные граждане, но как рабы они превосходны.

Храбрость не имеет ценности, если с ней не сочетается справедливость; но если бы все были справедливыми, не было бы нужды в храбрости.

Получив в Олимпии нужный оракул от Зевса, он [Агесилай] по приказу эфоров должен был обратиться с тем же вопросом и к пифийскому оракулу; и он послал в Дельфы спросить так: "Подтверждает ли Феб [т.е. Аполлон] слова отца своего?"

Если Агесилай слышал, что кого-либо хвалят или порицают, он полагал, что не менее важно знать характер тех, кто говорит, чем тех, о ком судят.

Льстец, покупая вместе с кем-либо сапоги, забегает вперед со словами: "Твоя нога гораздо изящнее этой обуви".

Человек неотесанный - тот, кто поет в бане.

На вопрос: "Сколько покойников, по-твоему, вынесено за Могильные Ворота?", он отвечает: "Нам бы с тобой столько покойников".

Случись ему найти на дороге кошелек, он говорит: "А вот клада-то я никогда еще не находил!"

Злословие - это для него и свобода слова, и демократия, и независимость.

К родителям относись так, как ты желал бы, чтобы твои собственные дети относились к тебе.

Не думай, что, сделавши что-либо нехорошее, ты можешь скрыться, так как, скрывшись от других, ты не скроешься от своей совести.

Люди плачут над вымыслами поэтов, а на подлинные страдания(...) взирают спокойно и равнодушно.

Прекращай занятия, оставаясь в состоянии еще заниматься.

Приучайся быть не угрюмым, а сосредоточенным, ибо угрюмость создаст тебе репутацию надменного человека, сосредоточенность же - рассудительного.

Поэт Антифонт, приговоренный к смертной казни по повелению Дионисия, сказал, видя, как люди, которым предстояло умереть вместе с ним, закрывали себе лица, проходя через городские ворота: "Для чего вы закрываетесь? Или для того, чтобы кто-нибудь из них не увидел вас завтра?"

Ликург Лакедемонский советовал согражданам заботиться о своих прическах: прическа делает красивых еще красивее, а некрасивых еще страшнее врагам.

Человеку, который предлагал установить в городе демократию, он [Ликург Лакедемонский] сказал: "Сперва установи демократию в своем доме".

Легче уберечься от врага, чем от друга.

Ничего сверх меры.

Познай самого себя.

Если тебе причинили ущерб - примирись, если оскорбили - отомсти.

Не грозись: это дело бабье.

Мертвых не хули.