Всякая любовь истинна и прекрасна по-своему, лишь бы только она была в сердце, а не в голове

Если вы знаете, за что любите женщину, значит вы её не любите

Истинно человеческая любовь может быть основана только на взаимном уважении друг в друге человеческого достоинства, а не на одном капризе чувства и не на одной прихоти сердца

Меркою достоинства женщины может быть мужчина, которого она любит

Не преступление любить несколько раз в жизни и не заслуга любить только один раз: упрекать себя за первое и хвастаться вторым - равно нелепо

Нельзя отказываться от власти, пока ты на коне, можно - когда тащат за ноги.

Дионисия Старшего укоряли, что он чествует и выдвигает одного человека, дурного и всеми нелюбимого. Он ответил: "Я хочу, чтобы хоть кого-то люди ненавидели больше, чем меня".

Дионисий Старший наложил на сиракузян побор: они плакались, взывали к нему и уверяли, что у них ничего нет. Видя это, он приказал взять с них и второй побор, и третий. Но когда, потребовав еще большего, он услышал, что сиракузяне над ним смеются и издеваются у всех на виду, то распорядился прекратить побор. "Коли мы им уже смешны, - сказал он, - стало быть, у них уже и впрямь ничего больше нет".

На вопрос, есть ли у него свободное время, он [Дионисий Старший] ответил: "Нет, и никогда пусть не будет!"

В самом начале его правления он [Дионисий Старший] был осажден восставшими против него гражданами, и друзья советовали ему сложить власть, если он не хочет умереть насильственной смертью; но он, посмотрев, как быстро падает бык под ударом мясника, сказал: "Не стыдно ли мне, убоявшись столь краткой смерти, отказаться от долгой власти?"

Хабрий решил отправить Фокиона собрать подать с островов и давал ему двадцать кораблей, но Фокион (...) возразил: "Если меня посылают на войну, нужны силы побольше, а если к союзникам - хватит и одного корабля".

Фокион излагал перед народом какое-то свое суждение (...). Видя, что все одобряют его речь, он обернулся к друзьям и спросил: "Уж не сказал ли я ненароком что-нибудь неуместное?"

Когда умер Филипп [Македонский], Фокион отговаривал народ приносить благодарственные жертвы богам. Во-первых, сказал он, неблагородно радоваться по такому поводу, а во-вторых, сила, стоявшая против них при Херонее, сделалась меньше всего лишь на одного человека.

Александр потребовал у афинян кораблей, и народ подступил к Фокиону, чтобы тот высказал свой совет. Фокион встал и сказал: "Советую вам или быть сильными, или дружить с сильными".

Когда разнеслась глухая весть о кончине Александра и ораторы один за другим вскакивали на помост и требовали немедленно браться за оружие, Фокион предложил подождать и сперва проверить - сведения: "Если он мертв сегодня, - сказал он, - то будет мертв и завтра и послезавтра".

Любовь, если можно любовью назвать,
Безумной похоти женской власти,
Опасней чудовищ, страшнее бури.

Удачливый глупец - большое бедствие.

Мудр знающий не многое, но нужное.

Скажу открыто: ненавижу всех богов.

Не повышайте голоса, рассказ ведя
Неторопливо. Строгого спокойствия
Пусть будут ваши лица и глаза полны.

На вопрос, почему он остается тираном, он [Периандр] ответил: "Потому что опасно и отречение, и низложение".

Кто хочет править спокойно, пусть охраняет себя не копьями, а общей любовью.

Прекрасен покой, опасна опрометчивость, мерзостна корысть.

Наслаждение бренно - честь бессмертна.

В счастье будь умерен, в несчастье разумен.

Людей (...) больше раздражает несправедливость, якобы им причиненная, нежели самое жестокое насилие: в этом они усматривают пренебрежение со стороны равных себе, в другом - необходимость подчиняться насилию более могущественного.

Начиная войну, люди сразу же приступают к действиям, с которыми следовало бы повременить, и уж после неудач обращаются к рассуждениям.

Успех в войне зависит не от оружия, а от денежных средств, при которых оружие только и приносит пользу.

Не следует строить расчеты на ожидаемых ошибках противника.

Никто (...) не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.

В разнообразии перемен красота остается вечно новой.

Во всяком деле перемена - приятная вещь.

У лучших прозаиков и поэтов достоинства речи бывают одни и те же.

Стиль - это человек.

В сомнительных случаях время - лучший истолкователь.

Детей надо учить тому, что пригодится им, когда они вырастут.

Я везде чужеземец.

Ни в коем случае я не ставлю себя в число тех, которые хотят властвовать. Трудное дело - добывать для себя самого что нужно; но лишь совершенный безумец (...) может, не довольствуясь этим, налагать на себя еще новое бремя - доставлять всем гражданам что им нужно.

На вопрос, чем философы превосходят остальных людей, он [Аристипп] ответил: "Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему".

На вопрос Дионисия, почему философы ходят к дверям богачей, а не богачи - к дверям философов, он [Аристипп] ответил: "Потому что одни знают, что им нужно, а другие не знают".

Либо это столь глупая вещь, что она не способна познать самое себя, либо столь отвратительная, что она должна скрывать себя под гримом. Сцена многим обязана любви, жизнь - ничем. Любовь всегда означает слишком узкий взгляд на вещи.

Любить и быть мудрым - невозможно.

Мужчина уже наполовину влюблен в каждую женщину, которая слушает, как он говорит

Никакая страсть не околдовывает человека, как любовь или зависть.

Всякий, кто любит одиночество, либо - дикий зверь, либо - Господь Бог.

Любит, потому что любит, не любит, потому что не любит, - логика чувств и страстей коротка.

Любовь - высокое слово, гармония создания требует ее, без нее нет жизни и не может быть.

Любовь и дружба - взаимное эхо: они дают столько, сколько берут.

Любовь раздвигает пределы индивидуального существования и приводит в сознание все блаженсто бытия; любовью жизнь восхищается собой; любовь - апофеоз жизни.

Мучительная любовь не есть истинная.

Жизнь без любви - не жизнь, а существование Без любви жить невозможно, для того и дана душа человеку, чтобы любить

Жизнь устроена так дьявольски искусно, что, не умея ненавидеть, невозможно искренне любить.

Любовь - это желание жить

Нужно жить всегда влюбленными во что-нибудь недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется вверх

Любовь - как огонь железу, которое хочет быть сталью(...)

Льстец, покупая вместе с кем-либо сапоги, забегает вперед со словами: "Твоя нога гораздо изящнее этой обуви".

Человек неотесанный - тот, кто поет в бане.

На вопрос: "Сколько покойников, по-твоему, вынесено за Могильные Ворота?", он отвечает: "Нам бы с тобой столько покойников".

Случись ему найти на дороге кошелек, он говорит: "А вот клада-то я никогда еще не находил!"

Злословие - это для него и свобода слова, и демократия, и независимость.

Да разве любовь имеет что-либо общее с умом!

Если мы принимаем людей такими, какие они есть, мы делаем их хуже Если мы относимся к ним так, как будто они уже таковы, какими им следует быть, мы помогаем им стать такими, какими они в состоянии стать

Если твое сердце и твой ум беспокойны, чего же тебе больше? Кто перестал любить и делать ошибки, тот может похоронить себя заживо

Любовь - вещь идеальная, супружество - реальная; смешение реального с идеальным никогда не проходит безнаказанно.

Любовь не может властвовать над людьми, но она может изменять их

Письмо пишется и посылается как своего рода подарок.

Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

Во всяком сочинении словесного искусства можно разглядеть характер пишущего.

Слишком длинные и напыщенные письма по-настоящему должны бы называться не письмами, а статьями, к которым только приписано "здравствуй!".

Письмо - это выражение дружбы, сжато говорящее о простом деле простыми словами.

О слушателях Диогена: Когда он сыпал шутками и насмешками (...), они приходили в восторг, но если он начинал говорить более возвышенно и с жаром, они не могли стерпеть его резкости. (...) Подобным же образом дети охотно играют с породистыми собаками, но если те рассердятся и залают громче, (...) пугаются до смерти.

Людей учить трудно, а морочить легко.

Люди морочат не только друг друга, но еще и самих себя.

Учиться трудно, но еще трудней переучиваться.

Время во всем лучший судия.