Благожелательно выслушав [афинских] послов, Филипп [Македонский] обратился к ним с такими словами: "Скажите мне, что я мог бы сделать для афинян приятного". - "Повеситься", - тотчас ответил ему Демохар.

Зоил из Амфиполя (...) писал против Гомера, против Платона и против других (...). Один ученый спросил его: почему он про всех говорит дурное? А он: "Потому что я хотел бы сделать им дурное, да не могу".

Нельзя просить у богов победы в кавалерийском сражении тем, кто не умеет ездить верхом.

Предводитель должен отличаться от подчиненных не роскошным образом жизни, а трудолюбием и умением предвидеть события.

Трудно прокормить одного бездеятельного человека, еще труднее прокормить целое семейство, но труднее всего содержать войско, проводящее время в праздности.

Тот, кто намерен добиться победы [на войне], должен стать коварным, скрытным, хитрым, лукавым, вором и грабителем.

Воины, предавшиеся грабежу, сами становятся добычей.

Каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом.

Ведь только одного и богу не дано:
Не бывшим сделать то, что было сделано.

Вероятно и то, что много происходит невероятного.

Агафон охотно и обильно пользовался антитезами. Когда кто-то, словно для того, чтобы исправить его драмы, хотел повычеркивать из них антитезы, он сказал: "Любезнейший, (...) ты (...) вычеркиваешь Агафона из Агафона".

Даже боги не могут изменить прошлое.

Стадо оленей во главе со львом страшнее, чем стадо львов во главе с оленем.

Мыслить и быть одно и то же.

Высшая мудрость - философствуя, не казаться философствующим и шуткой достигать серьезной цели.

Беседа должна быть столь же общим достоянием пирующих, как и вино.

Начальником пьющих должен быть надежнейший из пьющих. А таковым он будет, если и опьянению нелегко поддается, и не лишен вкуса к выпивке.

Старики скорее подвергаются опьянению, чем молодые, впечатлительные - скорее, чем спокойные, грустные и озабоченные - скорее, чем беззаботные и веселые.

Самое приятное в мореплавании - близость берега, а в сухопутном хождении - близость моря.

Увидев однажды женщину, непристойным образом распростершуюся перед статуями богов, и желая избавить ее от суеверия, он [Диоген] подошел и сказал: "А ты не боишься, женщина, что, быть может, бог находится позади тебя, ибо все полно его присутствием, и ты ведешь себя непристойно по отношению к нему?"

На вопрос, в каком возрасте следует жениться, Диоген ответил: "Молодым еще рано, старым уже поздно".

Увидев судачивших женщин, Диоген сказал: "Одна гадюка у другой берет яд взаймы".

Диоген, увидев, как ехавший на колеснице олимпионик Диоксипп все больше поворачивал назад голову, заглядевшись на красивую женщину, смотревшую на шествие, и не в силах оторвать от нее глаз, воскликнул: "Смотрите, как бы девчонка не свернула молодцу шею!"

Отцы и дети не должны дожидаться просьбы друг от друга, а должны предупредительно давать потребное друг другу, причем первенство принадлежит отцу.

Лаконцу Эвклиду, который бывал с ним слишком дерзок, (...) [персидский царь Артаксеркс] передал (...): "Ты можешь что угодно говорить, но я-то могу не только говорить, а и делать".

Желающего судьба ведет, не желающего - влачит.

Перипатетики [ученики Аристотеля] похожи на лиры: звучат прекрасно, а сами себя слушать не умеют.

Всякая наука есть указательница пути и учредительница порядка.