К занятиям, потребовавшим затрат, мы более внимательны, чем к тому, что дается даром.

Раз уж богам все известно, явившийся в храм должен по совести возносить одну-единственную молитву: "Боги, воздайте мне по заслугам".

Все стирается временем, но само время пребывает благодаря памяти нестареющим и неуничтожимым.

Уважай многих, а доверяй немногим.

О Зевс, дай мне начальство над мудрецами, а мудрецам - надо мною!

Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе(...)

Покажи мне свою немногословность, а многословие покажешь в другой раз.

Поступать несправедливо хуже, чем терпеть несправедливость.

Я слышал от одного мудрого человека, что теперь мы мертвы и что тело - наша могила.

Единоличных правителей власть толкает (...) на самые тяжкие и нечестивые проступки. (...) Худшие преступники выходят из числа сильных и могущественных.

Какой бы он ни был, дадим ему несколько монет - не потому, что он человек, а потому, что мы люди.

Когда ему [Лисандру] говорили, что потомкам Геракла не подобает добиваться побед при помощи хитрости, он отвечал на эти упреки презрительным смехом. "Где львиная шкура коротка, там надо подшить лисью", - говорил он.

Лисандр (...) советовал (...) обманывать взрослых людей клятвами, как детей игральными костями.

Лакедемонянин Лисандр делал выговор (...) солдату, сошедшему [во время похода] с пути. Когда тот сказал, что отошел от отряда без цели что-либо похитить, Лисандр ответил: "Я хочу, чтобы ты даже не походил на пытающегося пограбить".

Следует пользоваться прошедшим как факелом для освещения будущего.

Анахарсис на вопрос, почему не заводит детей, сказал: из любви к детям.

Анахарсис, посетив Народное собрание [в Афинах], выражал удивление, что у эллинов говорят мудрецы, а дела решают невежды.

В Элладе участвуют в состязаниях люди искусные, а судят их неискусные.

Удивительно, как эллины при начале пира пьют из малых чаш, а с полными желудками - из больших.

Лоза приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь омерзения.

У Алкивиада была собака, удивительно красивая, которая обошлась ему в семьдесят мин, и он приказал отрубить ей хвост, служивший животному главным украшением. Друзья были недовольны его поступком и рассказывали Алкивиаду, что все жалеют собаку и бранят хозяина, но тот лишь улыбнулся в ответ и сказал: "Что же, все складывается так, как я хочу. А хочу я, чтобы афиняне болтали именно об этом, - иначе как бы они не сказали обо мне чего-нибудь похуже!"

Когда он [Алкивиад] пришел однажды к Периклу, ему сказали: "Он занят: обдумывает, как дать отчет афинянам". Алкивиад сказал: "Лучше бы он подумал, как не давать им никакого отчета".

Вызванный из Сицилии в Афины по уголовному обвинению, он [Алкивиад] скрылся бегством, сказавши, что нелепо спасаться от приговора, когда можно спастись от суда.

Прослышав, что его с товарищами приговорили к смерти, он [Алкивиад] воскликнул: "Так покажем им, что мы еще живы!" - и, перейдя на сторону лакедемонян, он поднял против афинян Декелейскую войну.

Потеряв один волос, еще не становишься лысым; потеряв второй волос - тоже; когда же начинается лысина?

Чего ты не терял, то ты имеешь. Рогов ты не потерял. Стало быть, ты рогат.

Если лжец говорит "я лгу", он лжет, значит, говорит правду; но если он говорит правду, значит, он лжет (и т. д.).

Школьные учителя выживают из ума оттого, что вечно возятся с мальчиками.

Обладает добродетелью лишь тот, кто постоянно ею пользуется.

Все хорошие люди - друзья друг другу.

Однажды он [Зенон] порол раба за кражу. "Мне суждено было украсть!" - сказал ему раб. "И суждено было быть битым", - ответил Зенон.

Когда молодой Фрасибул, влюбленный в его [Писистрата, тирана Афинского] дочь, поцеловал ее при встрече и жена Писистрата очень на это рассердилась, Писистрат сказал: "Если наказывать тех, кто нас любит, то что же делать с теми, кто нас не любит?" - и выдал девушку за Фрасибула.

Гурьба гуляк привязалась к его [Писистрата] жене и много ей говорила и делала обидного; а наутро они пришли в слезах и стали умолять Писистрата о снисхождении. Тот сказал: "В другой раз будьте умнее; а моя жена, знайте, вчера и не выходила из дому".