Юношество, погибшее на войне, - как изъятая из года весна.

У алтаря кончаются права дружбы, сказал Перикл, отказываясь от участия в ложной клятве.

Перикл, избираемый стратегом, всякий раз, надевая военный плащ, говорил себе: "Осторожней, Перикл: ты начальствуешь над свободными людьми, и к тому же над эллинами, и к тому же над афинянами".

Однажды, когда он [Перикл] вместе с Софоклом участвовал в морской экспедиции в должности стратега и Софокл похвалил одного красивого мальчика, Перикл ему сказал: "У стратега, Софокл, должны быть чистыми не только руки, но и глаза".

Умирая, он [Перикл] сказал в похвалу себе, что никому из афинян не пришлось надеть из-за него траур.

Письмо пишется и посылается как своего рода подарок.

Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

Во всяком сочинении словесного искусства можно разглядеть характер пишущего.

Слишком длинные и напыщенные письма по-настоящему должны бы называться не письмами, а статьями, к которым только приписано "здравствуй!".

Письмо - это выражение дружбы, сжато говорящее о простом деле простыми словами.

Однажды в Амбракии кто-то ругал и позорил Пирра, и все считали, что нужно отправить виновного в изгнание, но Пирр сказал: "Пусть лучше остается на месте и бранит нас перед немногими людьми, чем, странствуя, позорит перед всем светом".

Как-то раз уличили юношей, поносивших его во время попойки, и Пирр спросил, правда ли, что они вели такие разговоры. Один из них ответил: "Все правда, царь. Мы бы еще больше наговорили, если бы у нас было побольше вина". Пирр рассмеялся и всех отпустил.

Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то окончательно погибнем. (Пирр после сражения под Аускулом в 279 г.)

Видя, что Пирр готов выступить в поход на Италию, [его советник] Киней (...) обратился к нему с такими словами: "(...) Если бог пошлет нам победу (...), что даст она нам?" Пирр отвечал: "(...) Если мы победим римлян, то ни один (...) город в Италии не сможет нам сопротивляться (...)"? - "А что мы будем делать, царь, когда завладеем Италией?" (...) - "Совсем рядом лежит Сицилия, цветущий и многолюдный остров". (...) - "Значит, взяв Сицилию, мы окончим поход?" Но Пирр возразил: "Если бог пошлет нам успех и победу, (...) как же нам не пойти на Африку, на Карфаген, если до них рукой подать? (...)" - Но когда все это сбудется, что мы тогда станем делать?" И Пирр сказал с улыбкой: "Будет у нас, почтеннейший, полный досуг, ежедневные пиры и приятные беседы". Тут Киней прервал его, спросив: "Что же мешает нам теперь, если захотим, пировать и на досуге беседовать друг с другом?"

Самое вкусное мясо не похоже на мясо, а самая вкусная рыба не похожа на рыбу.

Сказавши, часто в том раскаиваешься, а промолчавши - никогда.

Справедливо отдавать каждому должное.

Живопись - молчащая поэзия, а поэзия - звучащая живопись.

Если ты глуп, то поступаешь умно, но если умен, то поступаешь глупо.

Изречение Симонида, обращенное к жене Гиерона, спросившей, кем лучше быть - богатым или мудрым? Богатым, сказал он, потому что приходится видеть, как мудрецы постоянно торчат у дверей богатых.

Женщины вместе с одеждой совлекают с себя и стыд.

Клевета двоих делает преступниками, а третьего - жертвой.

Пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным, но лучше удачливым. (Приписано Салону.)

Ушам люди доверяют меньше, чем глазам.

Всякое божество завистливо и вызывает у людей тревоги.

Хиосский народный вождь Ономадем, придя к власти во время смуты, не дозволил изгнать всех противников поголовно, дабы, как сказал он сам, "за недостатком врагов не начать ссориться с друзьями".

Кто умеет говорить, знает и время для этого.

Архидам в Пелопоннесской войне, когда союзники потребовали определить их точные взносы, ответил: "У войны пайков нету".

Когда кто-то спросил Архидама, сына Зевксидама, кто стоит во главе Спарты, тот ответил: "Законы и власти, действующие по закону".

После битвы при Херонее Филипп [Македонский] обратился к Архидаму, сыну Агесилая, с письмом, написанным весьма надменно. Тот ответил: "Если ты, царь, измеришь свою тень, то обнаружишь, что она не стала больше, чем была до победы".

Во время войны с Филиппом некоторые считали более выгодным завязать битву подальше от дома. "Не об этом следует думать, - сказал Архидам, - а о том, чтобы там, где придется сражаться, быть сильнее противника".

Кто раскрывает таинства непосвященным, тот кощунствует. Но первосвященник именно раскрывает таинства непосвященным. Стало быть, первосвященник кощунствует.

Душа дана [свинье] вместо соли, чтобы мясо ее не испортилось.

Кто-то попрекал его [Хрисиппа], что он не ходит слушать Аристона [Хиосского], как все. "Если бы я делал все, как все, я не был бы философом", - ответил Хрисипп.

Хрисипп подкреплял себя множеством выписок: так, в одном сочинении он переписал почти целиком "Медею" Еврипида, и недаром какой-то его читатель на вопрос, что у него за книга, ответил: "Медея" Хрисиппа!

Все полно богов.

Мудрее всего - время, ибо оно раскрывает все.

Фалес сказал, что между жизнью и смертью нет разницы. - "Почему же ты не умрешь?" - спросили его. "Именно поэтому", - сказат Фалес.

Фалеса спросили, что на свете трудно? - "Познать себя". Что легко? - "Советовать другому".

Какая жизнь самая лучшая? - "Когда мы не делаем того, что осуждаем в других".