Одному человеку, который не знал ни музыки, ни геометрии, ни астрономии, но желал стать его учеником, он [Ксенократ] ответил так: "Ступай прочь: тебе не за что ухватить философию!"

Жалеть о сказанном мне приходилось, о несказанном - никогда.

Фемистокл, продавая поместье, велел глашатаю объявить, что у него и сосед хороший.

Из числа женихов своей дочери он [Фемистокл] отдал предпочтение хорошему человеку перед богатым, потому что, говорил он, он ищет человека, которому нужны деньги, а не деньги, которым нужен человек.

Фемистокл (...) говорил, что его сын самый сильный человек в Элладе, потому что эллинам дают свои веления афиняне, афинянам - он сам, ему самому - мать его сына, а матери - сын.

Фемистокл однажды спросил друзей: "Что вы за меня дадите, если мне еще никто не завидует?"

Когда он [Фемистокл] был стратегом, а Симонид Кеосский просил у него чего-то незаконного, он ответил ему, что как он, Симонид, не был бы хорошим поэтом, если бы в своих стихах не соблюдал законов cтихосложения, так и он, Фемистокл, не был бы хорошим правителем, если бы в угоду кому-нибудь поступал противозаконно.

Кто-то говорил, что высшее благо иметь все, чего желаешь; он [Менедем] возразил: "Нет, гораздо выше - желать того, что тебе и взаправду нужно".

Юношество, погибшее на войне, - как изъятая из года весна.

У алтаря кончаются права дружбы, сказал Перикл, отказываясь от участия в ложной клятве.

Перикл, избираемый стратегом, всякий раз, надевая военный плащ, говорил себе: "Осторожней, Перикл: ты начальствуешь над свободными людьми, и к тому же над эллинами, и к тому же над афинянами".

Однажды, когда он [Перикл] вместе с Софоклом участвовал в морской экспедиции в должности стратега и Софокл похвалил одного красивого мальчика, Перикл ему сказал: "У стратега, Софокл, должны быть чистыми не только руки, но и глаза".

Умирая, он [Перикл] сказал в похвалу себе, что никому из афинян не пришлось надеть из-за него траур.

Письмо пишется и посылается как своего рода подарок.

Каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души.

Во всяком сочинении словесного искусства можно разглядеть характер пишущего.

Слишком длинные и напыщенные письма по-настоящему должны бы называться не письмами, а статьями, к которым только приписано "здравствуй!".

Письмо - это выражение дружбы, сжато говорящее о простом деле простыми словами.

Однажды в Амбракии кто-то ругал и позорил Пирра, и все считали, что нужно отправить виновного в изгнание, но Пирр сказал: "Пусть лучше остается на месте и бранит нас перед немногими людьми, чем, странствуя, позорит перед всем светом".

Как-то раз уличили юношей, поносивших его во время попойки, и Пирр спросил, правда ли, что они вели такие разговоры. Один из них ответил: "Все правда, царь. Мы бы еще больше наговорили, если бы у нас было побольше вина". Пирр рассмеялся и всех отпустил.

Если мы одержим еще одну победу над римлянами, то окончательно погибнем. (Пирр после сражения под Аускулом в 279 г.)

Видя, что Пирр готов выступить в поход на Италию, [его советник] Киней (...) обратился к нему с такими словами: "(...) Если бог пошлет нам победу (...), что даст она нам?" Пирр отвечал: "(...) Если мы победим римлян, то ни один (...) город в Италии не сможет нам сопротивляться (...)"? - "А что мы будем делать, царь, когда завладеем Италией?" (...) - "Совсем рядом лежит Сицилия, цветущий и многолюдный остров". (...) - "Значит, взяв Сицилию, мы окончим поход?" Но Пирр возразил: "Если бог пошлет нам успех и победу, (...) как же нам не пойти на Африку, на Карфаген, если до них рукой подать? (...)" - Но когда все это сбудется, что мы тогда станем делать?" И Пирр сказал с улыбкой: "Будет у нас, почтеннейший, полный досуг, ежедневные пиры и приятные беседы". Тут Киней прервал его, спросив: "Что же мешает нам теперь, если захотим, пировать и на досуге беседовать друг с другом?"

Самое вкусное мясо не похоже на мясо, а самая вкусная рыба не похожа на рыбу.

Сказавши, часто в том раскаиваешься, а промолчавши - никогда.

Справедливо отдавать каждому должное.

Живопись - молчащая поэзия, а поэзия - звучащая живопись.

Если ты глуп, то поступаешь умно, но если умен, то поступаешь глупо.

Изречение Симонида, обращенное к жене Гиерона, спросившей, кем лучше быть - богатым или мудрым? Богатым, сказал он, потому что приходится видеть, как мудрецы постоянно торчат у дверей богатых.

Женщины вместе с одеждой совлекают с себя и стыд.

Клевета двоих делает преступниками, а третьего - жертвой.

Пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным, но лучше удачливым. (Приписано Салону.)

Ушам люди доверяют меньше, чем глазам.

Всякое божество завистливо и вызывает у людей тревоги.

Фиванец Пелопид шел на войну, и жена просила его поберечь себя. "Это надо говорить другим, - сказал Пелопид, - а полководец должен беречь своих сограждан".