Пресыщение рождает наглость, когда человеку дурному выпадает на долю счастье и когда человек этот не обладает здравым умом.

Обдумывай по дважды и по трижды то, что приходит тебе на ум.

Различным образом испытывай нрав друзей, особенно же смотри, каков кто во гневе.

Не сообразно жене молодой принадлежать мужу старому, ибо подобно челноку, привязанному к кораблю, она не может сообразоваться с движениями кормы и не имеет под собою якоря, но, оторвав веревки, часто по ночам находит другую пристань.

Мне ненавистны жена-непоседа и муж ненасытный,
Любящий плугом своим ненасытным пашню чужую пахать.

Сколько звезд на небе, столько обманов таит женское сердце.

Жизнь коротка, путь искусств долог, удобный случай скоропреходящ, опыт обманчив, суждение трудно.

В самых сильных болезнях нужны и средства самые сильные.

Старики весьма легко переносят пост; во вторую очередь - люди взрослые, труднее - люди молодые, а всех труднее - дети, и из этих последних - те, которые отличаются слишком большой живостью.

Если сон облегчает страдания, болезнь не смертельна.

Сочинитель комедий Филиппид (...) на вопрос [фракийского] царя Лисимаха: "Чем из моего достояния поделиться с тобой?" - молвил: "О царь, только не твоими тайнами!"

Солдат должен бояться своего начальника больше, чем врагов.

Мертвым быть - ничуть не страшно, умирать - куда страшней.

Ум и видит, ум и слышит, неразумный глух и слеп.

А рука-то руку моет: дай-ка, и получишь сам.

Что до меня говорили двое, с тем справляюсь я один.

Не говорить ты умеешь, но молчать ты не способен.

Следует любить друга, помня при этом, что он может стать врагом, и ненавидеть врага, помня, что он может стать другом.

Жизнь надо размеривать так, будто жить тебе осталось и мало и много.

Лучше разбирать спор между своими врагами, чем между друзьями, - ибо заведомо после этого один из друзей станет твоим врагом, а один из врагов - другом.

Друзей [надо] любить так, будто они тебе ответят ненавистью, - ибо большинство людей злы.

Однажды он плыл на корабле среди нечестивых людей; разразилась буря, и они стали взывать к богам. "Тише! - крикнул Биант, - чтобы боги не услышали, что вы здесь!"

Моли богов лишь о том, о чем можно молить во всеуслышанье.

В гневе (...) ничего не говори и не делай, пока не скажешь про себя все двадцать четыре буквы азбуки.

Все содержится во всем.

Есть два урока смерти: время до рождения и сон.

Человеку, спросившему, станут ли когда-нибудь морем лампсакийские холмы, он [Анаксагор] (...) ответил: "Да - хватило бы только времени".

На вопрос, для чего он родился на свет, он [Анаксагор] ответил: "Для наблюдения солнца, луны и неба".

В конце концов, отказавшись от всего, он [Анаксагор] занялся умозрением природы, не тревожась ни о каких делах государственных. Его спросили: "И тебе нет дела до отечества?" Он ответил: "Отнюдь нет, мне очень даже есть дело до отечества!" - и указал на небо.

Располагаясь станом в земле союзной и дружеcкой, он [Ификрат] заботливо окружал его и рвом, и тыном. А на вопрос: "Чего ты боишься?" - он ответил: "Нет хуже, чем когда полководец говорит: "Этого я не ожидал!""

Ификрат, когда его переговорил Аристофонт, сказал: "У противной стороны лучше актер, у меня - драма".

Гармодий, потомок древнего рода Гармодия, попрекал его [Ификрата] безродностью. Ификрат ответил: "Мой род на мне начинается, твой на тебе кончается".

Законы (...) устанавливают слабосильные, а их большинство. Ради себя и собственной выгоды устанавливают они законы.