Мы потому готовы поверить любым рассказам о недостатках наших ближних, что всего легче верить желаемому.

Мы потому так непостоянны в дружбе, что трудно познать свойства души человека и легко познать свойства его ума.

Мы потому так нетерпимы к чужому тщеславию, что оно уязвляет наше собственное.

Мы презираем не тех, у кого есть пороки, а тех, у кого нет никаких добродетелей.

Мы признаемся в своих недостатках для того, чтобы этой искренностью возместить ущерб, который они наносят нам в мнении окружающих.

Мы расточаем похвалы только затем, чтобы извлечь потом из них выгоду.

Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим.

Мы сознаемся в своих недостатках только под давлением тщеславия.

Мы сопротивляемся нашим страстям не потому, что мы сильны, а потому, что они слабы.

Мы способны любить только то, без чего не можем обойтись; таким образом, жертвуя собственными интересами ради друзей, мы просто следуем своим вкусам и склонностям. Однако именно эти жертвы делают дружбу подлинной и совершенной.

Мы стараемся вменить себе в заслугу те недостатки, которых не желаем исправлять.

Мы считаем здравомыслящими лишь тех людей, которые во всем с нами согласны.

Мы так жаждем все обратить в свою пользу, что видим добродетель в пороках, несколько схожих с ними по внешности и ловко переряженных нашим себялюбием.

Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.

Мы хвалим других обычно лишь для того, чтобы услышать похвалу себе.