На вопрос, какой полководец лучше, Хабрий или Ификрат, он [Эпаминонд] ответил: "Нельзя сказать, пока все мы живы".

Эпаминонд (...) отказал Пелопиду в его просьбе выпустить из тюрьмы одного кабатчика, но тут же отпустил его по просьбе гетеры, сказав при этом: "Есть услуги, Пелопид, которые подружкам испрашивать не стыдно, а полководцам стыдно".

Эпаминонд, (...) когда фиванцы из зависти и в насмешку избрали его таксиархом, (...) не счел это ниже своего достоинства, но сказал: "Не только должность делает честь человеку, но и человек должности". И этой службе, которая до него сводилась к надзору за уборкой мусора и стоком воды, он сумел придать значительность и достоинство.

Когда кто-то сказал Леониду, что он ведет в бой слишком мало людей, он ответил: "Слишком много - ведь они обречены на смерть".

Когда жена во время отъезда спросила его [Леонида], не скажет ли он ей чего-нибудь на прощанье, он сказал, обернувшись: "Желаю тебе доброго мужа и добрых детей".

Когда во время боя [при Фермопилах] кто-то воскликнул: "Из-за варварских стрел не видно солнца", - Леонид сказал: "И хорошо, будем сражаться в тени".

Один из спартанцев сказал: "Варвары уже рядом". Леонид ответил: "Стало быть, и мы рядом с ними "

Леонид приказал своим воинам завтракать, объявив, что обедать они будут уже в Аиде.

Речи благородного человека, даже если они составлены коряво и безыскусно, будут полезны для слушателей, тогда как речи мерзавца... не принесут слушателям никакой пользы.

Опьянение показывает душу человека, как зеркало отражает его тело.

Дочерей надобно выдавать замуж по возрасту девицами, по разуму женщинами.

Нужно услужать друзьям, чтобы укрепить их дружбу, и врагам, чтобы приобрести их дружбу.

С женой при чужих не ласкайся и не ссорься: первое - знак глупости, второе - бешенства.

Пьяного раба не наказывай: покажешься пьян.

В счастье не возносись, в несчастье не унижайся.

Хочешь, чтобы тебя любили, - люби.

При ссоре с кем-либо нужно иметь в виду, чтобы эта ссора сменилась впоследствии дружбой.

Полководец Ламах делал выговор за ошибку одному сотнику, тот уверял, что больше этого не повторится. "На войне никто дважды не ошибается", - сказал Ламах.

Красота - владычество без охраны.

Всем народам, процветающим благодаря своему могуществу, в том числе и самим римлянам, чья власть простирается над всем миром, - если только они пожелают быть справедливыми, то есть возвратить чужое, - придется вернуться в свои хижины и влачить жизнь в бедности и нищете.

В пляске каждое движение преисполнено мудрости, и нет ни одного бессмысленного движения. Поэтому митиленец Лесбонакт (...) прозвал танцоров "мудрорукими".

Знающий целое может знать и его часть, но знающий часть еще не знает целого. (...) Мог бы Фидий, увидавший львиный коготь, узнать, что он - львиный, если бы никогда не видал льва целиком?

Жизнь коротка, а наука долга.

Кормилицы (...) говорят о своих питомцах, что надо их посылать в школу: если они и не смогут научиться там чему-нибудь доброму, то, во всяком случае, находясь в школе, не будут делать ничего плохого.

Среди мертвецов равноправие.

Дионисий Младший говорил, что кормит стольких софистов не потому, что восхищается ими, а для того, чтобы они восхищались им.