Законченные работы он [Апеллес] выставлял в открытой беседке и сам, скрываясь за картиной, выслушивал замечания проходящих, так как считал народ более внимательным судьей, чем самого себя. Однажды, говорят, зритель-сапожник отметил, что на сапоге изображено с внутренней стороны одной петлей меньше должного. На следующий день, возгордившись тем, что указанное им упущение исправлено, сапожник стал изощряться об изображении ноги. Тогда разгневанный художник вышел из укрытия и воскликнул: "Сапожник, суди не выше сапога".

Феопомп первым из царствовавших в Спарте разделил власть с пятью эфорами. Когда его после этого бранила жена, укоряя, что он-де передаст детям меньше власти, нежели унаследовал сам, он возразил: "Да, меньше, но настолько же и прочнее!"

Как-то Феарид точил свой меч. Его спросили, достаточно ли он остер. "Острее злословия", - ответил он.

Не насладится муж, когда жене не любо наслажденье.

Прекрасная вещь - общение с мудрецом.

От слов и ум к высотам устремляется. И возвышает человека.

Не корми словами вместо хлеба.

У короткого ума - длинный язык.

Полистратид с товарищами прибыли посольством к полководцам персидского царя; те осведомились, явились ли они по частному делу или от лица государства. "Если все будет ладно - от лица государства, если нет - по частному делу", - ответил Полистратид.

Все полно богов.

Мудрее всего - время, ибо оно раскрывает все.

Фалес сказал, что между жизнью и смертью нет разницы. - "Почему же ты не умрешь?" - спросили его. "Именно поэтому", - сказат Фалес.

Фалеса спросили, что на свете трудно? - "Познать себя". Что легко? - "Советовать другому".

Какая жизнь самая лучшая? - "Когда мы не делаем того, что осуждаем в других".

Педарит, не избранный в число трехсот [лучших воинов], ушел, сияя и радуясь, что в городе есть триста человек лучших, чем он.

Ничто не высыхает так быстро, как слезы.

Несравненный дар - могучая стойкость души. С нею в жизни ничего не страшно.

Все созидает для смертных забота и труд человека.

Все человеку, Перикл, судьба посылает и случай.

Когда среди афинян разнесся слух о смерти Александра Македонского, Демад сказал: "Александр не умер, афиняне, иначе бы весь мир почуял запах его трупа".

Македоняне, потеряв Александра, по силе стали равны циклопу, потерявшему глаз.