Знаменитые любовные истории

Урожденная княжна Святополк-Четвертинская - жена обер-егермейстера Д.Л. Нарышкина, фаворитка императора Александра I.

Мария Нарышкина происходила из польского княжеского рода, стоявшего за сближение с Россией. Дочь князя Антония-Станислава Святополк-Четвертинского (от первого его брака с девицей Копенгауз). Родилась он 2 февраля 1779 года. Одаренная от природы замечательной наружностью, Мария уже в 15 лет была уже фрейлиной. В 16 лет Мария Четвертинская выходит замуж за 37-летнего князя Дмитрия Нарышкина. Князья Нарышкины - родственники императоров: Наталья Нарышкина - мать Петра I.

На дошедших до нас портретах Мария Антоновна Нарышкина сияет яркой красотой. Современники свидетельствуют, что Мария Антоновна была действительно ослепительной красавицей. Всех Аспазия милей, - так, величия, воспел ее Державин. Обладая замечательной красотой и заняв выдающееся положение в высшем столичном обществе, изысканная полька умело добивалась и добилась лестного внимания бездетного императора Александра Павловича. Её отношения с императором вылились в практически создание второй семьи. Хотя официально Александр был женат на Луизе Марии Августе Баденской (принявшей в православии имя Елизавета Алексеевна) (1779—1826), дочери Карла Людвига Баденского, фактически в течение 15 лет Александр жил с Марией Антоновной Нарышкиной и имел с ней двух дочерей и сына. Она даже настаивала на расторжении брака императора и официальном признании ёё.

Софья – единственная дочь императора Александра I.

Софья была прелестным созданием, ее любили все – император, императрица, так называемый "отец" Дмитрий Львович Нарышкин. Мария Антоновна и ее дочь были настолько хороши, что никто не удивлялся, и не было духу осудить всех виновников создания этого ребенка.

Муж Марии Антоновны Дмитрий Львович Нарышкин был старше своей красавицы-жены и смирился с двойственным положением при дворе и при жене. Все дети, рожденные от Александра I, назывались Нарышкиными. Однажды на Венском конгрессе император Александр I спросил своего любимца Дмитрия Львовича о здоровье детей, тот ему ответил: "О каких детях, Ваше Величество, справляетесь? О моих или о Ваших?"

Слободчикова Раиса - Романовы, Нарышкины и их потомки

Но, несмотря на создавшуюся в его семье ситуацию, Нарышкин Д.Л. обожал всех детей Марии, особенно светловолосую, голубоглазую, нежную и хрупкую Софью.

Дача Нарышкиных по Петергофской дороге, где жила Софья, была настоящим маленьким дворцом, из окон которого был виден Финский залив, Петербург и Крондштат. Английский стриженый сад со шпалерами, лабиринтами, усыпанными желтым песком. В покоях – тяжелое великолепие Павловских времен, расписные потолки, золоченая мебель, обои из Парижа.

Во время приемов его Величества вечер – бал открывался традиционным полонезом в паре с Марией Антоновной.

В обычные же вечера император, прибыв во дворец Нарышкиных, удалялся вместе с хозяйкой дома в будуар, устроенный ею для их встреч. Здесь все просто, мило, интимно. Мария говорила Александру, что в этом укромном уголке она чувствует себя счастливой, и ненавязчиво внушала императору, что это и его дом. Александр по натуре холоден, поэтому он благодарен любовнице за то, что она пробуждает в нем порывы страсти, изумляющие его самого. В кругу второй семьи он наслаждался теплом и очарованием домашнего уюта, которого лишен его супружеский очаг.

Императрица Елизавета с достоинством переносит его предательство.

Александр горд от счастья и от любви к дочери Софье. Он пишет своей сестре Екатерине: "Я нахожусь дома и пишу тебе из уютного гнездышка, где моя любимая женщина и долгожданный мой ребенок. Моя дочь Софья украшает мое существование".

В объятиях прекрасной Марии Александр забывал все: пышные церемонии, строгость придворного этикета, залы императорского дворца, где его преследует тень окровавленного отца, и жену, которая была с ним рядом в ночь убийства. Только вдали от жены он пытается стать другим человеком – человеком, не имеющим воспоминаний.

Но он не оставляет императрицу и живет с двумя женщинами и даже время от времени навещает спальню императрицы, так как не теряет надежды на рождение наследника престола. Устав от двойственного положения со своими женщинами, он мог бы расстаться с Марией Антоновной, но его сдерживает опасение за здоровье его единственной дочери.

Софья Нарышкина мужественно переносила свою болезнь. Император Александр выбрал ей в мужья графа Шувалова, свадьба была назначена на лето. Из Парижа привезли великолепное подвенечное платье, но невеста смотреть его отказалась.

Во время ледохода болезнь усилилась, началось кровохарканье. Государю врачи боялись сказать, что дни Софьи сочтены.

Софья боролась со своей болезнью; как только ей становилось легче, она вставала, бродила по замку, уверяла всех, что она почти здорова.

Ее друг детства и возлюбленный, князь Валерьян Голицын, узнав о ее болезни, был постоянно при ней и часто уговаривал ее хоть что-нибудь поесть.

Софья, оглянувшись на свою няньку Прокофьевну, говорила: “Ну, давай овсянку кончать! Уф! Видишь, кончила. Не плачь, глупенькая! Мне лучше. Спасибо! Князь почитает, а я отдохну”.

Поднимая ее на руки, князь чувствовал, что с каждым днем она становилась все легче и легче. Он перенес ее на балкон и усадил в кресло. Софья прижалась к нему лицом: “Как хорошо! Какое море! Какие паруса! Куда они плывут? Далеко-далеко. Когда доплывут... ” “Когда доплывут, меня уже не будет”, – угадал ее мысли Голицын.

Она стала расспрашивать его о Тайном обществе. Но он рассказывал немного, боясь, что она может проговориться государю, но чувствовал, что она понимает больше... Он пытался отвлечь ее от мрачных мыслей.

Она прочитала ему стихи:

О, стыд! О, ужас наших дней!

Как звери, вторглись янычары;

Падут бесславные удары,

Погиб увенчанный злодей!

Она сказала, что стихи ей дал Дмитрий Львович. Няня тоже об этом рассказывала.

И вдруг она прошептала: “Как ты думаешь, он знал? Говори...” – “Я думаю, всего не знал, – ответил он через силу, – просто больной, несчастный...”

Софья с тревогой в голосе обратилась к своему другу Голицыну: “Валенька, я видела ужасный сон, вещий сон... Вы хотите убить его, у тебя, родненький, любимый мой, единственный мой, поднимется рука на моего отца! Уж лучше бы ты меня...”

Она вся затрепетала, забилась, как раненая птица, зарыдала, а затем зашлась в раздирающем кашле. Наконец, кашель затих. Он думал, не позвать ли на помощь.

Но она открыла глаза: “Не ушел? Ничего, не бойся, прошло. Только не уходи, побудь со мной...”

Он упал на колени, глаза наполнились слезами.

Софья продолжила: “Ничего, не плачь, все будет хорошо. Я не хочу видеть Шувалова, я хочу убежать с тобой. Если надо будет, убежим, да?”

Голицын улыбнулся. На мосту у ворот застучали копыта, они прислушались.

На прощание она перекрестила и поцеловала его: “Если я умру, помни, я всегда с тобой. Ну, дай мне благословение. Помоги и помилуй нас. Спаси нас, Матерь Пречистая! ”

Он выбежал из комнаты. На лестнице Голицын встретился с императором, посторонился с низким поклоном. Государь нахмурился, он давно просил Марию Антоновну не принимать князя Голицына. Софья, наперекор требованиям отца, проводила все свое время с Голицыным и не пускала на глаза жениха графа Шувалова. Государь был раздражен.

Но когда он увидел состояние своей единственной дочери, он сразу забеспокоился. Он не видел ее всего два дня и очень испугался такой перемене. Он только теперь понял, что она смертельно больна.

Вернувшись в город, через некоторое время князь Голицын получил письмо от матери Софьи, она просила немедленно приехать к ним. Он понял, что Софья умирает.

Отец сидел у ее постели и думал, что она хорошенькая и что в ней заметна кровь Романовых, которая чувствовалась в посадке головы и в живости взгляда. У Софьи был веселый темперамент самой Великой Екатерины, а до того, как на нее оказала свое разрушительное действие болезнь, своей прекрасной фигурой она напоминала Марию Нарышкину. Он заметил, что волосы, курчавившиеся вокруг головки девочки, были влажны от пота, и вытер ей лоб своим платком. Она должна поправиться, просто должна! Ее именем он раздавал милостыню, за ее здравие заказывал службы в монастырях по всей России.

Если Господь заберет у него Софи, то это может означать только одно – что он до сих пор не прощен... Александр замыслил для нее блестящий брак, достойный законной дочери царя. Он часто слышал, сидя с закрытыми глазами, звуки фортепиано, извлекаемые прелестными пальцами дочери.

Он постоянно читал ей – все равно что, хотя она его почти не слушала. Однажды он остановился и посмотрел на нее.

Он вспомнил свой давнишний разговор с Голицыным. Голицын советовал ему отречься от престола. Александр подумал: “Что я сделал для людей, я даже не дал своей единственной дочери счастья, запретив ей встречаться с любимым человеком, навязывая нежеланного ей мужчину. Чем искупить, что сказать, что сделать, пока еще не поздно? Или уже поздно?”

Софья открыла глаза, ему показалось, что она думала о том же. Она стала успокаивать его: “Не надо, папенька, милый. Не думай, не бойся. Все будет хорошо”.

Когда он вышел из комнаты, он увидел Дмитрия Львовича Нарышкина, который стоял в темном углу у двери и тихо плакал. Обманутый муж, над которым все смеялись, любил это чудное дитя, как свое.

Государь обнял его, и оба заплакали. Он попросил Нарышкина, если что случится ночью, – послать за ним.

Поехал на маневры, после них поскакал снова на дачу Нарышкиных. Что произошло там, он не мог потом вспомнить с ясностью. Там было много незнакомых людей. Среди них он узнал Марию Антоновну, которая бросилась к нему на шею с криком “Alexander!”, плачущего Дмитрия Львовича и старую няню, которая всем рассказывала, что “Софьюшка умерла тихо, во сне”.

Софья лежала в подвенечном платье, и только легкая прядь волос шевелилась на лбу покойницы от ветра.

Государь прикоснулся губами к холодным губам единственной любимой дочери и вдруг на ее груди увидел маленький портрет императрицы Елизаветы. Рядом с дочерью стоял ее любимый человек, ее друг, князь Валерьян Голицын. Софья была между ними, как будто соединяла своим “присутствием” непримиримых людей.

После смерти дочери Софьи Александр сблизился со своей женой Елизаветой.

– Знаете, Lise, что больше всего меня мучает? То, что от меня несчастны все, кого я люблю, – заговорил он, и она почувствовала, что он теперь не лжет.

– Мы несчастны от вас?

– Да. Софьина смерть, ваша болезнь, все от меня. Вот чего я себе никогда не прощу. О, как страшно думать, что нельзя вернуть, искупить. Я пришел к вам, и вы меня...

Она не дала договорить, охватила его голову и прижала к себе, без слов, без слез.

Когда он ушел, она легла спать, вспомнила разговор с государем и вдруг поняла, что он гибнет и она не в состоянии его спасти.

Мария Антоновна тяжело переживала потерю дочери и после похорон вместе со своим мужем Д.Л. Нарышкиным отправляется за пределы России, где услышала, что император Александр скончался в 1825 году в Таганроге, вскоре после смерти самого любимого человека – их единственной дочери Софии.

Нарышкины в 1833 году поселяются в Одессе. Мало кто из одесситов в немолодой женщине, изредка появляющейся на бульваре с господином преклонных лет в старомодном камзоле и длинном сюртуке, признавал светскую "львицу" – возлюбленную императора России Александра I. Многие, встречающиеся с ней в Соборе, знали, что старик, неотступно следующий за Нарышкиной, никто иной, как ее супруг Дмитрий Львович Нарышкин.

После смерти в 1838 году Дмитрия Львовича Нарышкина, своего верного мужа, Мария Антоновна направляется в Палестину. Почти год она провела на Синайском полуострове, замаливая свои грехи. Обрела ли она там покой, никто не знает.

Мария Антоновна последние годы жила в Европе и нашла свое успокоение в 1854 году на кладбище Sudlicher Friedhof в Мюнхене.

Просмотров: 10362

Слободчикова Раиса
"Романовы, Нарышкины и их потомки"
Нравится

В связи с разработкой нового сайта комментрирование отключено


Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.:


Нарышкина Мария Антоновна
Нарышкина Мария Антоновна
1779, Варшава - 1854, Мюнхен
Александр I Павлович
Александр I Павлович
12 декабря 1777, С.-Петербург — 19 ноября 1825, Таганрог
история жизни и любви
   
Статистика:
Страница сгенерирована за 0.79601907730103 секунд!