Карл VII не мог пройти мимо этой фрейлины королевы Сицилии. Она была так прекрасна, «что он страстно желал ее возбудить и думал, что его мечты могли осуществиться лишь во сне». Очарованный, он с восторгом созерцал ее пепельного цвета волосы, голубые глаза, совершенный нос, очаровательный рот, обнаженную грудь. Наконец Карл спросил ее имя. «Я дочь Жана Соре, а зовут меня Агнесса Сорель», - ответила фрейлина. Король молча поднялся в свои апартаменты. Казалось, никогда в жизни он не был так влюблен.

«Это была самая молодая и самая прекрасная среди всех женщин мира», - восклицал Жан Шартье. «Да, безусловно, это была одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел», - вторил ему Оливье де Ла Марш. «Она, по правде говоря, была самой красивой среди современных ей молодых женщин», - разделяет их мнение автор Мартинийской летописи. Даже папа Пий II не мог удержаться от того, чтобы не сказать: «У нее было самое красивое лицо, какое только можно себе представить». И эти слова, сказанные самим папой римским, вряд ли стоит расценивать только как комплимент...

Почти ничего неизвестно о происхождении Агнессы Сорель. А то, что мы знаем, может быть изложено в трех фразах: ее отец, Жан Соре, был советником графа Клермона; ее мать, Катерина де Меньелай, была владелицей поместья де Верней. Тетя Агнессы, когда девочке исполнилось пятнадцать лет, пристроила ее фрейлиной при дворе Изабеллы Лотарингской, королевы Сицилии и жены короля Рене.

Точно неизвестно, где и когда появилась на свет самая красивая женщина XV века. Ибо если летописец из любезности и сообщил, что Агнесса родилась в Фроманто, то забыл уточнить, о каком из двух городов идет речь - Фроманто в Пикардии или Фроманто в Турени. Историки сходятся в том, что ей было двадцать два года, когда ее впервые увидел Карл VII. Можно также утверждать наверняка, что Агнесса была «так красива и очаровательна, как никакая другая королева»...

Итак, своей красотой она поразила Карла VII, и монарх поднялся к себе в состоянии, близком к экстазу. Ему казалось, будто он попал в рай. Однако не только Карл VII пленился красотой Агнессы, в чем он вскоре мог сам убедиться.

В тот же вечер король попытался заявить о своих нежных чувствах Агнессе, но молодая девушка убежала с испуганным видом, что только распалило в короле желание. В течение нескольких дней его вздувшиеся вены на висках служили предметом разговоров при королевском дворе. Но однажды утром наблюдательные придворные заметили, что у короля обычный вид, и все поняли: красавица Агнесса уже не проводит ночи в одиночестве.

Через несколько месяцев о любовной связи короля и дамы из Фроманто знал весь двор. Одна королева находилась в неведении. Но однажды вечером Мария Анжуйская встретила фаворитку короля, прогуливавшуюся по одному из коридоров дворца с обнаженной грудью. Это дало королеве пищу для размышлений. И Мария Анжуйская установила наблюдение за своим супругом. Карл был очень осторожен. Летописец Жан Шартье сообщает, что никто никогда не видел Агнессу целующейся с королем. Хотя никто не сомневался, что между ними существовали интимные отношения, ибо в 1445 году красавица почувствовала, что беременна...

В день, когда должен был появиться на свет младенец, королева, заметив самодовольную улыбку на лице короля, больше не сомневалась в его измене. Она встретилась со своей матерью, Иоландой Анжуйской, и поделилась с ней своими страданиями. Иоланда была благоразумна. Она понимала, что ее дочь, чьи внешние данные и интеллектуальные способности были весьма посредственны, не могла соперничать с умной и красивой Агнессой. Кроме того, она понимала, что, если потребовать от Карла VII прогнать фаворитку, он все равно будет иметь любовниц. Поэтому Иоланда Анжуйская посоветовала дочери смириться с существующим положением дел...

Добрая и снисходительная королева послушалась совета и попыталась наладить дружеские отношения с любовницей. Они даже вместе гуляли, слушали музыку, а за обедом вели светскую беседу, что очень радовало Карла VII, для которого не было большего удовольствия, чем видеть полное согласие, царившее вокруг.

В течение нескольких лет король, судя по отзыву папы Пия II, «не мог прожить и часа без своей прекрасной подруги» и был больше озабочен оттачиванием своего любовного мастерства, чем ведением государственных дел. Стоило ли удивляться, что в 1448 году Франция была обременена чрезмерными налогами, а Агнесса Сорель имела к этому времени троих детей!

Карл VII решил пожаловать дворянством мать своих внебрачных детей. Эта прекрасная идея явилась самой высшей признательностью, которой король мог удостоить свою очаровательную фаворитку. Недалеко от Парижа, на опушке Венсенского леса, на холме, возвышавшемся над излучиной Марны, у Карла был маленький замок, предназначенный для библиотеки. Эта местность называлась Боте-сюр-Марн (в переводе - «красота на Марне»), и король подарил это имение Агнессе. Она получила титул Дамы де Боте (титул соответствовал ее неотразимой внешности).

В то же время заговорили об экстравагантных нарядах, изобретенных самой фавориткой. Агнесса, отказавшись от просторных туник, скрывавших формы, стала одевать длинные платья, плотно облегавшие тело. Кроме того, она придумала декольте, которое шокировало королеву Марию. Стыдливо спрятав одну грудь, она изящно обнажала другую. Эта новая мода возмутила большинство придворных дам, не решившихся последовать примеру Агнессы.

Возможно, именно эти несчастные женщины с не очень красивыми формами груди заставили нескольких именитых граждан опротестовать фантазии фаворитки в области одежды. Канцлер Жувеналь Дезюрсен возмущенно писал: «Как же король в своей собственной резиденции терпит, чтобы ходили в одежде с глубоким вырезом, из-за которого можно видеть женские груди и соски. И как же в его апартаментах, а также в апартаментах королевы и их детей мучаются многие мужчины и женщины, находящиеся в атмосфере разврата, грехов и порочных связей. Ношение такой одежды неуместно и заслуживает наказания».