Без грифа «Сцена»

В 1974 году решили пышно отметить 50-летие «Мосфильма». В Кремлевский Дворец съездов, где проходил юбилейный вечер, пригласили массу знаменитостей. Прислали приглашение и Александрову с Орловой. Однако Григорий Васильевич пойти не смог: в этот день он заболел. Любовь Петровна превращаться в сиделку не захотела. Она надела свой выходной костюм, который весь был облеплен орденами и медалями, натянула свой лучший парик и на ходу бросила мужу: «Я ухожу». Эта интермедия разыгрывалась на моих глазах.

Орлова, повернувшись ко мне, приказала: «Юра, вы должны меня сопровождать!» Когда в раздевалке Дворца съездов Любовь Петровна сняла пальто и гардеробщицы увидели у нее на груди целый иконостас из орденов и медалей, они сбежались посмотреть на кинодиву. А та из гардеробщиц, что выдала Орловой номерок, тихо спросила у меня:

— Скажите, кто это?

— Как кто? Любовь Орлова!

Любовь Петровна уже мало походила на блистательную героиню «Веселых ребят» и «Волги-Волги». Кремлевские гардеробщицы ее не узнали.

У наиболее почетных гостей юбилейного мероприятия на билете стоял штампик: «Сцена». И действительно, когда открылось торжественное заседание, на сцене за длинным столом можно было увидеть целый сонм всевозможных чиновников и начальников от кинематографа и культуры. На билете Орловой отсутствовал гриф «Сцена», и мы вместе со всеми заторопились в зрительный зал. Но тут совершенно случайно нос к носу мы столкнулись с тогдашним директором «Мосфильма» Сизовым. «Любовь Петровна, а вы куда? — удивился он, видя, что Орлова направляется в зал. — Пойдемте со мной», — сказал он, взял ее под руку и увел на сцену.

Так, лишь по воле случая, знаменитая актриса оказалась в тот вечер в президиуме, скромно притулившись у самого края стола. Это уже было время, когда чиновничьи привилегии значили куда больше, чем заслуги перед искусством.

Последнее фото

Всю жизнь Любовь Орлова хотела оставаться любимой, долгожданной, притягательной, женственной. Как-то раз она пришла в студию «Мосфильма» на съемки последнего своего фильма «Скворец и Лира» чрезвычайно возбужденной. Причиной столь радостного ее настроения оказалась прозаическая ситуация. Любовь Петровна переходила улицу в неположенном месте и услышала фразу, сказанную ей в спину милиционером:

— Девушка, девушка, вернитесь.

— Вы это мне? — уточнила Орлова.

— Да, вам…

— Большое спасибо за комплимент, — от души рассмеялась она.

В тот день на съемочной площадке она была в ударе и даже подшутила сама над собой, заметив: «Да, сзади — пионерка, а спереди — пенсионерка».

Фильм «Скворец и Лира», в котором Орлова играла разведчицу, а сам Александров снялся в роли генерала КГБ, не получился и не вышел на экраны. «Склероз и климакс», — острили киношники.

Но глядя на нее, вряд ли кто мог предположить, что ей перевалило за семьдесят. Многочисленные разговоры о ее пластических операциях на лице не были досужим вымыслом. Всякий раз перед началом работы в новой картине Любовь Петровна шла к хирургу-косметологу и делала «подтяжку». И потому на фотографии в семьдесят лет она выглядит на сорок пять, ну в крайнем случае — на пятьдесят. У героини пьесы Бернарда Шоу, которую в Театре Моссовета играла Любовь Орлова, была любимая фраза: «Мне всегда будет тридцать девять лет, и ни на один день больше». Орловой очень нравились эти слова, и она постоянно повторяла их.

Однако годы не пощадили и ее. Врачи обнаружили у нее рак. Любовь Петровну положили в Кунцевскую больницу, из которой она уже не вышла. В конце января 1975 года ее не стало…

В те дни дома у Александрова разрывался телефон. Друзья, коллеги, знакомые — все хотели высказать соболезнование по случаю утраты. Среди этих звонков совершенно неожиданным стал звонок Председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина. Он признался, что был поклонником Орловой и хотел бы иметь на память какую-то ее фотографию.

Григорий Васильевич решил подарить ему кадр из фильма «Скворец и Лира» — самое последнее фото, где он и Орлова были сняты вместе. Зная, что у меня есть копии фотографий, Александров позвонил мне и спросил, не могу ли я поделиться с ним некоторыми из них. Я это сделал с удовольствием, и снимок с дарственной надписью был послан Председателю Совмина…

Странный брак

Смерть Орловой тяжело сказалась на Александрове. Он впал в глубокую депрессию. Давал о себе знать и прогрессирующий старческий склероз. Он ничего не делал и ничего не хотел. Как-то я заглянул к нему на дачу. Григорий Васильевич сидел с отрешенным лицом. На полу в ногах валялась еще вчера шикарная дорогая дубленка. Повсюду были разбросаны какие-то листы. Я поднял один из них: это оказался подлинник стихотворного текста В. И. Лебедева-Кумача к кинофильму «Цирк»: «Широка страна моя родная…»

Казалось, что он уже не оправится. Но случилось невероятное. Григорий Александров словно очнулся от спячки. Он стал вдруг примеривать на себя новые костюмы. Записался на прием к дантисту, вставил новые зубы. Стал чаще улыбаться, заговаривать с женщинами. Похоже, он решил начать новую жизнь. В том числе и творческую. В память о своей жене он написал сценарий и вместе с молодым кинорежиссером Еленой Михайловой поставил художественно-документальный фильм «Любовь Орлова». Это был его последний долг, отданный некогда любимой женщине.

Григорий Васильевич остался совсем один. Рядом с ним была только жена его сына — Галина. Через несколько лет после смерти Любови Петровны от инфаркта внезапно умер Дуглас. И жизнь Галины окончательно переместилась в дачный дом во Внукове. Теперь все свои заботы она посвящала Григорию Васильевичу — стирала, готовила, ездила по поручению Александрова в Союз кинематографистов, ремонтировала машины, ухаживала за участком, отвечала на телефонные звонки. Она стала для Григория Васильевича незаменимым человеком. Без нее он был как без рук.

И вот, наблюдая за всплеском бурного жизнелюбия у Григория Васильевича, Галя ни на шутку испугалась: не дай бог, уведет какая-нибудь баба старого режиссера. Ведь она не являлась прямой наследницей. А терять было что! Григорий Васильевич имел две «Волги» и пикап, дачу во Внукове, огромную квартиру на Пушкинской — там, где сейчас расположилось кафе «Макдоналдс». Кроме того, в доме хранились бесценные произведения искусства, подаренные семье кинематографистов. Например, блюдо с изображением рыбы, сделанное Пикассо, картина Шагала, автографы Льва Толстого и Чарли Чаплина, богатейший архив и многое другое. Перспектива остаться без кола без двора и без гроша в кармане Галю, естественно, не прельщала. Перед ней возникла серьезная житейская проблема, связанная с разделом наследственного имущества, или, как теперь говорят, сохранения недвижимости. И она стала действовать.

То, что она решила предпринять, держалось в строжайшем секрете. Об этом и до сих пор мало кто знает. Но от меня свои планы Галя скрывать не стала. Боясь, что Григорий Васильевич окончательно впадет в маразм, она решила… женить его на себе. И добилась своего. Работники загса Внуковского сельсовета официально зарегистрировали их брак. Ей даже не пришлось менять фамилию.

Она прожила с Григорием Васильевичем до последнего его часа уже в качестве законной жены. Александров пережил Орлову на восемь лет. Умер он на восемьдесят первом году жизни. На Новодевичьем кладбище, где покоятся Любовь Орлова и Григорий Александров, они снова оказались рядом.

Их памятники смотрят друг на друга.

P.S. Несколько лет назад от рака умерла и Галя Александрова. Где она похоронена, я не знаю. Все, что она пыталась сохранить из наследства режиссера, растащено. Ее сын от Дугласа — Григорий Васильевич-младший — исчез в неизвестности. Мне говорили знающие люди, что он сдал квартиру в доме на Пушкинской площади, где жили Орлова и Александров и где сейчас висит памятная доска со скульптурным изображением артистки, какому-то богатому юристу, а сам женился на француженке и живет в Париже. Так ли это, я не знаю.