Знаменитые любовные истории

Истории о любви:

баронесса, урождённая Варпаховская. Друг И.С.Тургенева. Во время Русско-Турецкой войны сестра милосердия полевого госпиталя Российского Красного Креста. В 1857 году вышла замуж за И.А.Вревского. После свадьбы они переехали из Ставрополя во Владикавказ. Однако их совместная жизнь продолжалась недолго. В конце августа 1858 года И. А. Вревский был тяжело ранен в бою и через несколько дней скончался. Оставшись вдовой в восемнадцать лет, Ю. П. Вревская переезжает в Петербург, где была приглашена ко двору и получила место фрейлины Марии Александровны. Деятельная натура Юлии Петровны требовала большего, чем придворные обязанности и светская жизнь. Среди её друзей в России были писатели Д. В. Григорович, И. С. Тургенев, В. А. Соллогуб, поэт Я. П. Полонский, художники В. В. Верещагин и И. К. Айвазовский. Она много путешествует по Европе, Кавказу, Ближнему Востоку; знакомится с замечательными людьми (в том числе с Виктором Гюго и Ференцем Листом). Вревская поражала всех, кто её знал, своей начитанностью. С 1873 г. Юлия Петровна дружит и переписывается с И. С. Тургеневым. В 1877 году, с началом русско-турецкой войны, решает ехать в Действующую Армию. На деньги, вырученные от продажи орловского имения, снаряжает санитарный отряд. Сама Юлия Петровна становится рядовой сестрой милосердия, выполняет самую тяжёлую и грязную работу. «Война вблизи ужасна, сколько горя, сколько вдов и сирот», — пишет она на родину. 17 января 1878 г. заболевает тяжёлой формой сыпного тифа. Скончалась 5 февраля 1878 г. Её похоронили в платье сестры милосердия около православного храма в Бяле. Народная героиня Болгарии.

Вревская Юлия Петровна

Дочь генерала Петра Варпаховского Юлия Вревская была очень искусной наездницей. Она не отвечала требованиям классической красоты, но окружающие находили ее очаровательной женщиной. Из описаний современников перед нами предстает блондинка выше среднего роста со свежим цветом лица и блестящими умными глазами.

Иван Сергеевич Тургенев писал: «Дамы ей завидовали, мужчины за ней волочились… два-три человека тайно и глубоко любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез». «…Я во всю свою жизнь не встречал такой пленительной женщины, – утверждал и писатель В. А. Соллогуб. – Пленительной не только своей наружностью, но своей женственностью, грацией, бесконечной приветливостью и бесконечной добротой…»

Муж ее, барон Ипполит Александрович Вревский, хорошо известный на Кавказе, командовал войсками Лезгинского фронта. Имея двух сыновей и дочь от первого (гражданского) брака с черкешенкой, генерал-лейтенант был старше Юлии более чем на четверть века. Этот храбрый военный, получая ордена из рук самого императора, иногда говаривал о себе не без удовольствия: «Я один из самых близких друзей Лермонтова, а это немаловажная вещь».

Был ли брак Вревских счастливым? Ответить сложно, настолько он оказался скоротечным. Но известно свидетельство, оставленное личным секретарем Вревского штабс-капитаном А. Зиссерманом в книге «Двадцать пять лет на Кавказе»:

«…он женился на дочери генерала Варпаховского, сиявшей молодостью, красотой, образованием и всеми качествами, способными вызвать полнейшую симпатию. С тех пор домашняя обстановка отчасти изменилась… и сам барон стал как будто мягче и приветливее».

Несмотря на приличную разницу в возрасте, считалось, что юная невеста выходила за барона Ипполита по любви.

…В родовом имении Вревских отмечали полугодовой юбилей со дня свадьбы. Но еще не успели после церкви сесть за стол, как адъютант доставил срочную депешу, вызывавшую хозяина имения на службу. Через несколько дней юной супруге принесли другую телеграмму, извещавшую о том, что 20 августа 1853 года при взятии лезгинского аула Китури на поле сражения смертельно ранен генерал-лейтенант барон И. А. Вревский. Несколько дней спустя он скончался на руках у жены…

Нервное потрясение надолго приковало баронессу к постели. Уже закончилась осень, когда Юлия Петровна впервые после болезни вышла из дома. В конце концов она вместе с матерью и младшей сестрой решила переехать в Петербург – на Литейную, 27.

Сплетни, домыслы, откровенные небылицы преследовали ее всю жизнь.

«Некоторые утверждали, – пишет болгарский автор Г. Карастоянов, – что когда муж отправлялся в часть, она незаметно всыпала яд в вино, налитое в рог. Другие уверяли, что у чеченца, который стрелял в ее мужа, найдено много писем, написанных почерком Вревской, и две тысячи рублей деньгами…

Она жила совершенно одиноко, без близких друзей. Ее пригласили во дворец придворной дамой. Начались путешествия из Венеции в Александрию, из Парижа в Иерусалим. Она встречалась с сирийскими пашами и греческими владыками, с английскими крестьянами и египетскими бедуинами…»

В свете многие считали ее чудачкой. Многие – но не все. На молодую вдову обратил внимание Иван Сергеевич Тургенев – вероятно, было в ней что-то от героинь его романов и повестей. «Тургенев познакомился с Вревской в 1873 году, – повествует Вл. Катаев, – летом следующего года она приезжала в Спасское; это посещение, по словам Тургенева, «оставило глубокий след» в его душе. Между ними завязалась переписка. Одна из тем их писем – начавшаяся на Балканах борьба славянских народов против турецкого ига. «Будь мне только 35 лет, уехал бы туда, – писал Тургенев Вревской; эти слова… произвели на нее глубокое впечатление. В июне 1877 года Вревская отправилась на театр военных действий вместе с другими сестрами милосердия; некоторые из них говорили, что следуют примеру Елены Стаховой из «Накануне»…»

Павел, Николай, Мария – дети Вревского от первой жены – с большим трудом при помощи мачехи получили баронский титул. Когда Николай окончил Пажеский корпус, Юлия Петровна женила его на своей сестре Наталии. Он же пропил все состояние, жену бил… В конце концов после очередного загула несчастный пасынок баронессы бросился с моста в Неву. В столе покойного нашли записку, в которой тот признавался, что для жизни у него недостаточно сил и актерской жилки, да собственно и нет никакого смысла оставаться на этой грешной земле…

Когда в свете стали поговаривать об освобождении Болгарии, Юлия Петровна ухватилась за это, как утопающий за соломинку. Появился смысл жизни, было о чем думать и мечтать. Общество петербургских дам по оказанию помощи армии избрало Юлию Вревскую своим председателем. Решив на собственные средства организовать санитарный поезд, она продала отцовское имение Старицы в Орловской губернии. Вместе с другими патриотически настроенными женщинами обучалась на курсах сестер милосердия, которые действовали в Таврическом дворце – главном штабе Красного Креста. Удостоила его своим посещением и императрица Мария Александровна, супруга Александра II, соблаговолив даже сфотографироваться с новообученными милосердными сестрами. Но когда царица увидела, на каком «неэстетичном» тюфяке спала ее придворная дама Юлия Вревская, то чуть не потеряла сознание.

По просьбе баронессы военное министерство организовало лагерь специально для сестер. Спали они в палатках, питались в основном чаем и сыром. Что греха таить: работа по уходу за больными, конечно, не сахар, тем более если раньше сталкиваться с оной не приходилось. Но Юлия и ее подруга Мария Неелова, превозмогая адскую усталость, постепенно втянулись. И в свободное время умудрялись еще и белье для солдат шить, учились стрелять, петь популярные военные песни, сушить сухари.

В апреле 1877 года вместе со свитой Александра II Юлия Петровна приехала в Кишинев. Здесь от имени русского Красного Креста и общества петербургских дам она должна была преподнести подарки солдатам Дунайской армии. До наших дней сохранился официальный документ, подписанный Его Императорским Высочеством, великим князем Николаем Николаевичем-старшим, Главнокомандующим Дунайской армией:

«Главная квартира Действующей армии… выражает сердечную благодарность уважаемой баронессе Вревской Юлии Петровне за проявленное ею благородство – решение принять на себя создание отряда, состоящего из двадцати двух сестер и врачей.

Его Величество Александр II, Император Всероссийский, выражает свою личную благодарность за благородный гуманный поступок баронессе Вревской Юлии Петровне и ее сподвижникам и благоволит разрешить присвоить отряду имя августейшей императрицы Марии Александровны.

Просьба и личное желание баронессы Вревской Юлии Петровны, выраженное в письме, разрешить отряду действовать на передовых позициях, будут рассмотрены дополнительно».

Виктор Гюго и Жюльетта Друэ, узнав, что Юлия Петровна собирается ехать в Болгарию, прислали ей теплое письмо. Просили беречь себя, так как она сильно напоминала дочь писателя Леопольдину, утонувшую вместе с мужем. Брат Вревской – гвардейский офицер В. П. Варпаховский – отговаривал сестру от подобного шага, но она осталась непоколебимой в своем решении. Сестра Наталия в письмах постоянно звала ее домой, на Кавказ. Юлия отвечала, что не имеет права оставлять раненых и больных…

В июле 1877 года она записала в своем дневнике:

«Чего-то мне не хватает. Поеду. Конечно, никто не согласится меня отпустить. Все же я баронесса Вревская, сам император дважды спрашивал обо мне. Императрица звала в Петербург. Князь Черкасский передал мне ее слова: «Не хватает мне Юлии Петровны. Пора уж ей вернуться в столицу. Подвиг совершен. Она представлена к ордену».

Как меня злят эти слова! Они думают, что я прибыла сюда совершать подвиги. Мы здесь, чтобы помогать, а не получать ордена».

Кстати, на 400 раненых приходилось всего лишь пять сестер! Юлия Петровна со всей свойственной ей решимостью отправляла своих помощниц идти отдыхать, а сама дежурила за них до утра. Ее видели всюду – в операционной, перевязочной, дежурной комнате, прачечной… Ей самой приходилось и операции делать, бывала и на передовой, стреляла. Но когда раненых начал валить сыпной тиф, слабый организм Вревской не выдержал. «Четыре дня ей было нехорошо, не хотела лечиться… вскоре болезнь сделалась сильна, она впала в беспамятство и была все время без памяти до кончины… очень страдала, умерла от сердца, потому что у нее была болезнь сердца», – писала сестра Юлии Петровны со слов очевидцев.

«На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая, на скорую руку превращенного в походный военный гошпиталь, в разоренной болгарской деревушке – с лишком две недели умирала она от тифа, – писал И. С. Тургенев о Юлии Петровне. – Она была в беспамятстве – и ни один врач даже не взглянул на нее; больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока еще могла держаться на ногах, поочередно поднимались с своих зараженных логовищ, чтобы поднести к ее запекшимся губам несколько капель воды в черепке разбитого горшка».

Вскоре на сооруженном деревенском кресте появилась простая надпись:

«Здесь покоится милосердная сестра, русская баронесса Юлия Петровна Вревская, отдавшая жизнь за свободу Болгарии. 5 февраля 1878 года».

«Какие заветные клады схоронила она там, в глубине души, в самом ее тайнике, никто не знал никогда – а теперь, конечно, не узнает… Пусть же не оскорбится ее милая тень этим поздним цветком, который я осмеливаюсь возложить на ее могилу!» – восклицал Тургенев. И добавлял в письме к П. Анненкову: «Она получила тот мученический венец, к которому стремилась ее душа, жаждая жертвы. Ее смерть меня глубоко огорчила. Это было прекрасное, неописуемо доброе существо…»

Просмотров: 10310

Знаменитые женщины
Источник: www.greatwomen.com.ua
Нравится

В связи с разработкой нового сайта комментрирование отключено


Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.:


Вревская Юлия Петровна
Вревская Юлия Петровна
1841—1878
Вревский Ипполит Александрович
Вревский Ипполит Александрович
5 апреля 1814 — 29 августа 1858
   
Статистика:
Страница сгенерирована за 0.8415801525116 секунд!