Я всматриваюсь в этот снимок уже, наверное, полчаса: Зеленые листья плюща поверх засохшей, древней, змеевидной виноградной лозы. Серый камень грота. Изящная кованая ограда. За нею виднеется черный (мраморный?) обелиск с профильным барельефом. Чуть ниже надпись, которую я прочесть не могу. Экран монитора не позволяет увидеть слишком мелкие буквы. Единственное, что я разбираю, это начало строки, состоящее всего из двух букв, одного слова:" Ум".. И тотчас же в мозгу интуитивно вспыхивает, всплывает: " Ум и дела Твои бессмертны в памяти русских, но для чего пережила Тебя Любовь моя?!!!".. Мое "незнание" и расстеряность испаряются, исчезают бесследно: Я стою на горе Мтацминда. (Там, у подножия горы, находятся монастырь и церковь св. Давида, самые знаменитые и почитаемые в Грузии! - автор.) Внизу подо мною распростерся древний, как легенда Тифлис, а вверху, над головою, неспешно плывут облака. Как плыли они сто, двести, тысячу лет назад:.

Я ощущаю чистый, прохладный воздух, напоенный горячей пронзительностью солнечных лучей и настоенный на виноградном аромате печали..

А, может быть, - бессмертной Любви? Мне кажется, что властная тень Ее витает тихо в воздухе , и касается моего лица как мягкое крыло птицы.

Я теперь знаю, как писать об этой Женщине. Слова подвластны мне. Их чарующая магия, способная воскресить любые образы, давно ушедшие и скрытые пеленою Времен, вновь приходит. Я - в ее облаке.

Что то незримое водит моею рукой, пальцы легко бегают по клавишам. Рождаются фразы. Рисуется образ. Пленивший Поэта. Образ Женщины, оставшейся ему верной. Через почти полвека нашедшей вечное успокоение рядом с ним. Документов и воспоминаний о ней немного. И "крупицы в море", как принято говорить, не наберется! Но я уже знаю, как писать о ней, ибо только что меня мягким крылом коснулась, осенила тень Ее бессмертной Любви к Поэту. 1822 год. Грузия.. Кахетия.. Цинандали, усадьба князей Чавчавадзе - Дадиани.

Она смеется. Она звонко хохочет , перепрыгивая с камня на камень, будто резвая козочка:

-Нино, Ниноби! - испуганно спешит за нею, переваливаясь грузной уточкой, нянюшка, немилосердно путаясь в складках своего темного одеяния, и то и дело отыскивая ногой, соскользнувшую прочь мягкую туфлю, с загнутым носом. Нянюшке тяжело идти по камням, она сердито ворчит что то себе под нос, дыхание ее прерывисто, тяжело.

Нино, черноволосой шалунье - хохотушке, тут же становится жаль свою добрую няню, и она прекращает забавную игру с ручейком, который ласково журчит что - то меж камней, словно рассказывает что - то непоседе -девчушке - то ли сказку, то ли песню, она не успела понять и разобрать до конца! Ей так хотелось посмотреть куда течет ее дружок - ручеек, она так увлеченно шла за ним следом, и, на тебе, - няня!

Опять нужно, сломя голову, бежать на урок музыки: заниматься с господином Сандро! Он такой смешной: все время поправляет забавные стеклышки на носу - называются pensne, - придирчиво следит за ее французским выговором и, немилосердно ломая руку, заставляет играть противные гаммы! По десять раз одно и то же ! Но рассердиться она не может, не смеет: господин Сандро или, по русски длинно и трудно, - Александр Сергеевич - старинный друг отца, и тот расстроится и будет недоволен, если узнает, что Нино посмела стать нерадивой в занятиях! Да и Като тоже, и матушка - все будут расстроены! Так что лучше уж идти с няней! Нина обреченно вздыхает, машет ручейку, блеснувшему прощально в камнях, ладошкой, и, торопливо бормоча про себя молитву святой Нине*(* Святая равноапостольная Нина - покровительница Грузии, особо почитаемая в этих краях - автор.), чтоб урок прошел гладко, уныло плетется за продолжающей нудно ворчать нянюшкой. Та, неумолчно сетуя, что князь Сандро* ( Князь Александр Герсеванович Чавчавадзе - отец Нино - генерал - майор русской армии, крупнейший грузинский поэт и литератор, губернатор -наместник Нахичеванской и Эриванской областей - автор.) и молодая княгиня Като* (*Екатерина Александровна Чавчавадзе - старшая сестра Нины, в замужестве - владетельная княгиня Дадиани, правительница Мегрельского княжества, до 1857 года - автономной территории Грузии. - автор.) вконец избаловали маленькую княжну, и та "скачет козой" с утра и до вечера, мало заботясь о том, что скажут на это всё "люди добрые!"- осторожно подталкивает ее ладонью в спину, мол, "поторапливайся, непоседа"!

- А "люди добрые" это - кто? - внезапно любопытствует Нино, на миг выплыв из своих задумчивых грез. - Крестная матушка Прасковья Николаевна? (П. Н. Ахвердова - большой друг семьи Чавчавадзе.. При ее сердечном участии произошли все самые важные события в жизни Нины Александровны, в том числе - помолвка и свадьба с А. С. Грибоедовым - автор.)

- И она, конечно, - согласно кивает нянюшка, продолжая неутомимо ворчать, - Да иди же ты, коза, господин Сандро ждать не любит! Да и княгиня Като гневалась уже, все потеряли тебя: ушла с самого утра, Бог весть куда! Расшибешься так, прыгая по камням своим любимым когда - нибудь! Ох, коза ты, коза!

Нянюшка вздыхает. Нино, идущая было еле - еле, вдруг, ни с того ни с сего, начинает бежать вприпрыжку, ей надоело тащиться по горной тропке вверх, к воротам усадьбы, словно старому, натруженному ослику: Косички ее, красиво уложенные еще утром нянюшкой, подпрыгивают, пряди волос выбиваются на лоб, ленты развязываются!

-Вай ме! - удрученно охает нянюшка. - Ты совсем стала непоседа! Что скажет отец, если, не дай Бог, увидит тебя такою?! Но Нино не слышит ее стенаний. Она весело вбегает в ворота, по мощеному двору -. к крыльцу, пролетает темные прохладные коридоры, распахивает двери в светлую, убранную мягким персидским ковром, музыкальную комнату: и замирает на пороге.. Блестят в лучах солнечного света стекла пенсне, а глаза знакомые, обычно внимательно - теплые и очень серьезные, в этот раз как то не строго , а, напротив, лукаво - насмешливо смотрят на нее. Она слышит церемонное: "Bon matine, princess"!*( *Доброе утро, княжна! - франц. - автор.) и, опомнившись, моментально сгибает колени в глубоком, виноватом за опоздание, книксене. Косички от такого резкого движения прыгают и расплетаются окончательно, волосы, почувствовав волю, волнистыми змеями покрывают спину, а одна прядь почему то и вовсе закрывает левый глаз! Позабыв о приличиях, Нино осторожно дует на непокорный локон и сквозь него видит смеющиеся глаза господина Сандро. Она отвечает искристому смеху глаз "учителя" сдавленным фырканьем, и уже минуту спустя музыкальный класс оглашается не звуками заданных гамм, а раскатами задорного, молодого смеха, который прорывается и позже, свозь аккорды старательно разучиваемой сложной Сонаты си - бемоль Амадеуса Моцарта..

16 июля 1828 года. Дом Прасковьи Николаевны Ахвердовой. Тифлис.

Нино, сидящая против господина Сандро за столом, окончательно смутилась.. Да, они давно не виделись и, возможно, она очень изменилась, но не пристало ему, человеку светскому, дипломату, русскому министру - посланнику в Иране, так смотреть на нее!

Хорошо еще, что нет на обеде у крестной Сережи Ермолова,

(*Сергей Алексеевич Ермолов, сын знаменитого генерала А.С. Ермолова, наместника Кавказа, некоторое время ухаживал за Н. А. Грибоедовой, не получая с ее стороны ни прямого отказа, ни положительного ответа - автор.) неназванного, но все же кавалера - жениха, тот горяч и вспыльчив не в меру, русская кровь в кавказское вино превратилась - с малолетства здесь - мог бы невесть что себе вообразить!. Надо бы незаметно подергать за рукав матушку - крестную, пусть пожурит господина посланника, но она сидит слишком далеко, вот досада! Нино вздохнула и опустила ресницы в тарелку с розовым мороженым..