А потом - университет, служба в коллегии, (*Коллегия иностранных дел -автор.) жизнь холостяка в наемных квартирах, чужие края, Тегеран, Грозная*(*Крепость на Кавказе, где Грибоедов служил недолгое время и был арестован по делу декабристов, зимой 1826. В настоящее время - г. Грозный - автор.), снова Тегеран, Петербург, Тифлис.. Так и укрепилось в его душе чувство бесприютности. Она, как умела и могла, пыталась растопить этот лед, беспрестанно думая о том,. как бы и что бы сделать ей для него, чтоб было ему покойнее и лучше. Ворчать на него за то, что подолгу сидит склонившись над бумагами, не решалась, понимала - сие для него важно, да, может, и пишет что -то, не дай бог помешать! Однажды прочел ей отрывок, наскоро записанный на листке бумаги:

" Кто никогда не любил и не подчинялся влиянию женщин, тот никогда не производил и не произведет ничего великого, потому что сам мал душою.. У женщин есть особое чувство, которое французы называют tact, этого слова нельзя перевести даже перифразой ни на один язык. Немцы перевели его как "разум чувствований", это мне кажется довольно близко к подлиннику. Такт есть то же, что гений или дух Сократа: внутренний оракул. Следуя внушению этого оракула, женщина редко ошибается Но оракул этот действует только в сердце, которое любит.."

Читал и поглядывал на Нино из - под очков, как ей казалось чуть - чуть с лукавинкой: Написал быстро, читал с листа с неосыпавшимися еще песчинками, непросохшими чернилами густо - фиолетового цвета, и казался доволен собою: такое "небесное хватание фраз", как он говорил часто, такая вот импровизация давалась ему легче всего и чувстввал он себя в эти моменты так счастливо - окрыленно, что Нино, затаив дыхание,слушала его не прерывая тогда, боясь эту окрыленность спугнуть:

Ходила на цыпочках вокруг или тихонько дергала за рукав, когда уж совсем темнело. Часто сидела с книгой или вышивкой,замерев, и вслушиваясь в самое себя. Почти сразу почувствовала внутри зарождение тайны, что зовется новою жизнью . Не испугалась, но все думала, как сказать ему, и так ведь тревожится за нее не в меру, а путь до Тевриза еще долог! Но потом - решилась. Он вспыхнул, просиял, опять уронил пенсне, перо, рассыпал бумаги из дорожного бювара. Она кинулась собирать - негоже гербовым бумагам на земле валяться, он - за нею, ругая, что она "неосторожна, все скачет козою!" Это напомнило ей нянюшку, она засмеялась.. Он улыбнулся:: "Если ты хоть вполовину любишь меня, как я тебя, милая Ниноби!- выдохнул внезапно, и, взяв ее ладони, крепко сжал в своих, пристально смотря в удивленные, юные глаза.. "Вполовину?! Почему? - вспыхнула она и осторожно коснулась рукой его волос..- а, быть может, я - сильнее ?!": И что то в миг тот пролетело между ними легкою тенью. Ангел ли коснулся их душ, осеняя крылами, Бог ли, кто мог знать?:

В Эчмиадзине их почтительно встречали монахи, с хоругвями и пением молебна во здравие, а в Эривани - сияющая матушка и грустный, усталый отец, который все хмурил брови, придирчиво расспрашивая Нино о здоровье, чего с ним ранее вовсе не бывало!

Матушка тепло обнимала Александра, прощаясь, все просила писать им и Като чаще, а отец, против обыкновения, притянув Нино к себе, долго не выпускал ее из объятий, потом поцеловал в лоб и перекрестил. Она не выдержала, расплакалась, он принялся утешать, и шепнул на ухо, что негоже теперь мочить глаза понапрасну, иначе: что за внук будет у генерала Чавчавадзе, неужто плакса ?! Она разулыбалась, слезы тут же высохли на ресницах.. Вздохнула, тихонько побрела к экипажу. Пора было уезжать. Матушка, взяв ее под руку, шла рядом и все что то наказывала, наказывала: кутаться по вечерам, раньше ложиться, больше отдыхать, есть получше, писать ей чаще.. Она кивала, улыбаясь, обещала все исполнять, глядываясь, звала глазами Александра. Ей так хотелось, чтоб он был с нею рядом. Он понял призыв, отошел от отца, взял ее с другой стороны под руку. Отец, переглянувшись с матерью, предложил руку ей, и так, длинною четверкой, переговариваясь и улыбаясь, шли к лошадям, строя планы, говоря о будущей встрече:.

Она думала тогда, что у маттушки еще будет время повторить не однажды для нее советы о том, как вести себя, ожидая дитя. Ни она сама, счастливая Ниноби, ни князь, ни княгиня Чавчавадзе, не могли и помыслить тогда, что это их прощание с Александром и Нино - последняя встреча с ним, да и ее, полгода спустя они увидят уже другой.

Прежняя, сияющая Ниноби , машущая им рукой из окна дорожной кареты, исчезнет навсегда: Вместо нее появится легкая и скорбная тень в черном платье вдовы.

Из очерка Юрия Прохорова "Неизвестный Грибоедов". Глава ""Тайные пружины гибели Грибоедова.." : Мальцов *(*Первый секретарь русской миссии в Тегеране. - автор.) пишет, что 30 января (11 февраля по н.с.) 1829 года базар был заперт, с утра народ собирался в соборной мечети Тегерана, где были улемы и сеиды. Было объявлено народу, что изменник Мирза-Якуб* (* Советник при Грибоедове, отличавшиеся крайне лицемерным поведением, часто нарушавшие законы ислама. Мирза -- Якуб, состоящий более 15 лет на службе у Иранского шаха - он был казначеем и главным евнухом -, незадолго до разгрома русской миссии явился к Грибоедову и объявил ему о своем желании принять русское подданство и вернуться на земли предков в Эривань. -автор.)

Разъяренная, фанатично настроенная толпа из тысяч мужчин с кинжалами и палками ринулась к дому Грибоедова.

Народ осадил посольский дом. Грибоедов приказал Мирзе-Якубу выйти к толпе, которая тут же его изрубила и отрубила ему голову. Выслали двух женщин, и их тотчас же возвратили в гарем. Но остановить толпу было невозможно, несмотря на попытки увещеваний принца Зилли-султана и появление присланного шахом майора Хадибека с сотней сарбазов, не имевших патронов и пытавшихся успокоить народ. Кровопролитие длилось около часа. Толпа бросала камни и поленья, казаки отстреливались. Мальцов пишет, что женщин не выдавали толпе, а у караульных сарбазов ружья с чердака утащил народ.

Остановить толпу было невозможно, несмотря на попытки увещеваний принца Зилли-султана, и появление присланного шахом майора Хадибека с сотней сарбазов, не имевших патронов и пытавшихся успокоить народ. Толпа ворвалась в дом, грабя и разрушая все вокруг. Грибоедов, как считается, выбежал с саблей и получил удар камнем по голове, затем закидан камнями и изрублен. Обстоятельства погрома русской миссии описываются по-разному, однако Мальцов был очевидцем событий и он не упоминает о гибели Грибоедова, только пишет, что человек 15 оборонялись у дверей комнаты посланника. Мальцов пишет, что было убито 37 человек в посольстве (все, кроме него одного) и 19 тегеранских жителей.

Риза-Кули (*иранский историк, исследователь русско - персидских отношений времени Грибоедова. - автор.) пишет, что был убит Грибоедов с 37-ю товарищами, а из толпы было убито 80 человек.

Как же спасся Мальцов? Его спас один мусульманин. Молодой и способный Мальцов понравился одному хану, дом которого был рядом с русской миссией. Хан полюбил Мальцова и, узнав об опасности, угрожающей миссии, решился спасти своего друга. Ему удалось уговорить Мальцова в день убийства Грибоедова перелезть через крышу в его соседний дом и там укрыться. Так Мальцов спасся от неизбежной гибели и из убежища видел разгром русской миссии. Кстати, Дадаш-бек и Рустем-бек были убиты. Одно непонятно: почему Мальцов не пишет, предложил ли он Грибоедову спастись, отказался ли Грибоедов и как он, Мальцов, мог еще до подхода толпы тайно бросить своих товарищей?

Не очень героический образ, а шах затем осыпал Мальцова милостями. Сам шах во время погрома заперся в арке (крепости), страшась разъяренной толпы, и окружился своим войском.